Все так и было. Кричало быдло,
В собачьей стойке изготовясь.
Над головой трясло и выло,
Порвать готово седую Совесть.
Вопила баба. И портупеи
Сползали с пуз ему на горло.
Собралась стая. Да не успели.
Ушел он. Тихо, светло и гордо.
Скорбь академий. А даже — Тауэр.
По всем столицам — известье глухо.
И лишь в России на общий траур
Не набралося — не глоток — духа.
Не одолело людское вече
Людишек мелких на власть реченных.
Не докричалось. Ушел навечно
Великий Политзаключенный.
