Музей Шансона
  Главная  » Архив  » Заметки  » ПОЗЫВНОЙ - «МАЭСТРО»

ПОЗЫВНОЙ - «МАЭСТРО»

ПОЗЫВНОЙ — «МАЭСТРО»

Служба в милицейском спецназе когда-то сама выбрала его, и неоднократные вольные или невольные попытки обмануть судьбу путем смены профиля деятельности неизменно заканчивались для Романа ЮРЧЕНКО обратным и всегда, как правило, незамедлительным переводом в... спецназ. И сегодня он уже не помышляет об ином, ибо, как теперь твердо убежден, с милицейским спецназом породнен кровно и навсегда.

ПОД ЗНАКОМ ЧЕРНОГО БЕРЕТА

Ратное дело Роман выбрал как свою будущую профессию еще в детстве. А могло ли, впрочем, быть по-другому, если мальчишка родился и рос в семье военного моряка, без конца кочующего по отдаленным военным городкам?! С детсадовского возраста в мечтах видел себя только боевым и при этом непременно корабельным офицером. Вот только не предполагал, что, когда мечта эта заветная все же исполнится, носить ему на плечах отнюдь не вожделенные с детства военно-морские погоны при золоченом кортике, а куда более скромные, но от этого, уточним, ничуть не менее благородные милицейские.

Не простым и тернистым оказался этот путь к мечте. Легко, почти играючи, по окончании десятилетки поступил в высшее военно-морское училище, однако уже с первого курса был... отчислен: командиры несправедливо обвинили в нечистоплотности. Кто-то по ночам принялся «шакалить», выгребая из внутренних карманов курсантских фланелек всю денежную наличность. История для отечественной казармы типичная. Разумеется, в массовом количестве посыпались жалобы и особенно много гневных (и причем в адрес командования вуза) — со стороны родителей из числа людей влиятельных. Получившие взбучку ротные отцы-командиры оказались тем не менее бессильны «вычислить» и изобличить виновного, а срок отчитываться перед начальством уже поджимал, вот потому и пошли на откровенный подлог: виновным взяли и «назначили» курсанта Р. Юрченко. А выбор сделали не мудрствуя лукаво: за спиной этого паренька не было высокого покровительства, поскольку его папа всего лишь старший мичман, а мама — вольнонаемный служащий уголовно-исполнительной системы. Роман протестовал, требовал незамедлительного вмешательства военной прокуратуры, но его и слушать не стали: в тот же день выкинули за ворота училища, как нашкодившего кутенка.

Потом, где-то год спустя, к Роману с повинной приезжали те самые столь низко опустившиеся до подлога офицеры. Просили не держать зла: на днях, мол, казарменный карманник был-таки схвачен с поличным за руку и уже в ходе процедуры дознания во всем покаянно признался и в том числе, что за него когда-то пострадал невиновный — теперь уже бывший курсант Р. Юрченко.

— Та страшная обида, неправедно нанесенная мне в период курсантской учебы, и побудила меня принять твердое и осмысленное решение посвятить свою жизнь делу служения Закону, — рассказывает Роман Леонидович. — Именно поэтому, проходя после училища срочную в береговых частях Балтийского флота, неизменно отвечал категорическим «нет» на настойчивые предложения своего командования пополнить ряды контрактников или мичманов. Моя дорога была только в милицию...

14 декабря 1992 года за спиной прощально скрипнули двери КПП части. С этой минуты он военнослужащий запаса. Чем заниматься теперь, знал точно: станет стражем правопорядка. А уже в ходе визита к ми-лицейским кадровикам определился и с будущей специальностью — милиционер моторизованного взвода вневедомственной охраны. Почему выбор пал на эту должность? Да потому, что де-факто это тождественно бойцу группы захвата.

Служба пришлась по душе. А потому старался не ударить в грязь лицом: даже в ходе учебных тренировок выкладывался так, словно действовал в реальном бою. Начальство это оценило, и когда при уголовном розыске райотдела потребовалось создание внештатного подразделения спецназа, первым и вне конкурса в него включили сержанта милиции Романа Юрченко. И хотя новое поприще сулило малорадужную перспективу распрощаться с законными выходными, сам Роман возражать не стал. Для него это была редкая возможность не только отточить свои бойцовские навыки, но и вплотную приобщиться к азам и секретам оперативно-разыскной деятельности.

И вправду, работы теперь стало невпроворот. И это отнюдь не всегда была только силовая поддержка сыщикам. Нередко, пока операция не достигнет финальной стадии, использовался в качестве младшего инспектора уголовного розыска.

Аналитический склад ума, помноженный на творческую натуру, помогал ему в одиночку распутывать достаточно сложные уголовные дела.

Старшие коллеги-опера восхищенно хлопали его по плечу: «Да у тебя, парень, врожденный талант сыщика, хоть сейчас бы зачислили тебя в свои ряды, но вот только школьного аттестата, который ты имеешь, для этого слишком мало: должности ведь у нас только офицерские. В общем, впереди у тебя одна дорога — в милицейский вуз».

Роман стал слушателем-заочником Калининградского юридического института МВД России. В мечтах уже видел себя оперуполномоченным уголовного розыска, но... начальство решило по-другому: как кандидата в офицеры направило Романа в августе 96-го не в угро, а в ряды личного состава отдельного батальона патрульно-постовой службы милиции, ибо там возникла насущная необходимость в создании собственного подразделения спецназа.

Начинал с должности помощника командира обычного моторизованного взвода, но в феврале 1999 года, когда за плечами уже было три курса заочной учебы в вузе, возглавил штатный моторизованный взвод специального назначения. Через считанные недели на погоны «упала» и первая офицерская звездочка — он стал младшим лейтенантом милиции.

Казалось бы, мечта исполнилась: он — кадровый офицер, к тому же представитель элитной когорты российского спецназа, причем спецназовец не только в силу занимаемой должности, но и по статусу — в том же 1999-ом успешно сдал квалификационные экзамены на право ношения при патрульно-постовой форме одежды черного омоновского берета.

И все же строевая служба уже как-то не грела душу. С одной стороны, все никак не заживала обида, вызванная переводом когда-то не в угро, куда настойчиво просился, а в малозаманчивые для настоящего опера структуры милиции общественной безопасности, а с другой — все назойливей и больней на бытовом уровне сказывалось незавидное материальное положение людей в погонах... И в июне 1999 года, как сам теперь оценивает тот свой поступок, «сугубо сгоряча», сел и написал рапорт об увольнении на «гражданку» с формулировкой «по собственному желанию».

Да, в тот период времени, в отличие от начала печально-драматических девяностых, на «гражданке», если ты, конечно, не пьяница и не белоручка, заработать для достойного существования уже можно было. Роман же, и без того никогда не боявшийся тяжелого физического труда, был, ко всему прочему, напомним, уже без пяти минут дипломированным юристом. В общем, без куска хлеба не остался. Скажем больше — трудился не где-нибудь, а занимал должность начальника службы безопасности нефтяной компании. И все же человек ратный переборол в нем человека штатского — душа израненной птицей рвалась обратно в строй. Первое время в нем еще перевешивал аргумент в пользу материального достатка, но к началу 2000 года, когда узнал, что родное для него УВД Калининградской области формирует очередной сводный отряд для отправки в Чечню, решился... Супруга Эльмира, сама носящая мундир (она -прокурорский работник), протестовать и отговаривать не стала.

В состав того сводного отряда Роман не успел. Слишком уж хлопотным и нескорым оказался на поверку процесс восстановления в кадрах органов внутренних дел. Службу начинать выпало с малопрестижной должности инспектора-дежурного медвытрезвителя — ничего другого кадровики бывшему спецназовцу предложить не смогли или, может (кто знает?), не посчитали нужным — все-таки в прошлом «вероотступник». Зажав гордость в кулак, стерпел. К исполнению функциональных обязанностей с первого же дня относился образцово и руководство райотдела через месяц уже само предложило ему перевестись на должность опера. Эта та служба, где грамотные, толковые и добросовестные офицеры нужны как нигде.

Довелось и повоевать во «вторую чеченскую». Несмотря на то, что за плечами не было законченного военного образования, сразу доверили взвод, а на самой войне — самый тяжелый и опасный участок по месту дислокации сводного отряда. Это был блокпост № 8, расположенный у поселка Кундухово Гудермесского района.

— Мы должны были обеспечивать безопасность не только автотрассы, на которой располагались, но и подступов к пролегавшей за спиной железнодорожной ветке Гудермес -Червленная, а также охранять расположенный метрах в ста впереди автомобильный мост через реку Сунжа, — вспоминает Роман. — Место это не самое подходящее для организации долговременной обороны. У нас не было почти никакого тяжелого оружия, а только имелись «Калашниковы» десантного образца — АКМСы, но, правда, снабженные «подствольниками». Гарнизон блокпоста неизменно оказывался в заложниках какой-нибудь очередной огневой дуэли между курсировавшим здесь бронепоездом «федералов» и боевиками, укрывавшимися в «зеленке», что раскинулась напротив блокпоста. По сути, это то же самое, что оказаться между молотом и наковальней.

Самое тяжелое на войне, помимо неустроенного быта, — научиться прицельно, уже первыми короткими очередями накрывать цели из «утяжеленного» АКМС — модификации автомата Калашникова, меньше всего пригодного для снайперских поединков. Лейтенант милиции Роман Юрченко этим искусством на войне овладел не хуже десантников-профи. В 22.40 27 ноября 2000 года блокпост № 8 с двух сторон был подвергнут интенсивному обстрелу бандитами. Масхадовцы действовали наверняка, ибо прекрасно были осведомлены, что в распоряжении калининградцев нет в необходимом количестве ни приборов ночного видения, ни ночных прицелов.

— Не паниковать! — приказал Роман подчиненным. — Действуй, как я...

15 января 2001 года Роман Юрченко в Гудермесе в ходе утренней разведки местности обнаружил на пересечении улиц Клубная и Ватутина свежую фугасную закладку общим весом почти килограмм в тротиловом эквиваленте. Мина была заложена на неизвлекаемость и была вдобавок снабжена радиодетонатором. Безусловно, боевики готовили очередной кровавый теракт против мирных граждан, спешивших поутру на работу, могли пострадать и дети. Действовать надо было быстро и решительно, и Роман не сплоховал: пока сюда добиралась группа разминирования, организовал оцепление вокруг опасной зоны, начал эвакуацию населения. А потом с автоматом наперевес обеспечивал безопасность приехавших военных саперов.

Как гласит один из фронтовых документов, всего в ходе своей трехмесячной фронтовой командировки лейтенант милиции Р. Юрченко, кроме всего прочего, «лично досмотрел 148 автомобилей, проверил 96 граждан, 6 из которых были изобличены им как нарушители комендантского часа и паспортно-визового режима». И еще: «Нарядом блокпоста № 8 под руководством лейтенанта милиции Юрченко Р.Л. за весь период командировки не допущено проникновения членов незаконных вооруженных формирований в г. Гудермес со стороны Терского хребта и реки Сунжа».

Честно заслуженной боевой наградой за все эти действия стала медаль «За отличие в охране общественного порядка», которой на основании Указа Президента РФ он был удостоен через полгода с небольшим после возвращения из Чечни.

Впоследствии в Чечню возвращался не раз, но это были командировки инспекционного характера.

После первой фронтовой командировки родились стихи:
Пацаны, пацаны, я вас вижу как будто реально. 
Вы приходите ночью ко мне, как живые, во сне.
Вы простите, ребята, за все, может, это банально, 
Только я до сих пор, до сих пор остаюсь на войне. 
Ах, Россия, Россия, за что нам такая расплата? 
Как в Чечне не хватает берез, тополей, соловья! 
Ах, Россия, Россия, скажи, разве в чем виноваты, 
Что безумно так любим тебя мы, твои сыновья?

Вновь в строй бойцов спецназа он встал в мае 2002 года. Был переведен на оперативную работу в Региональное управления по борьбе с организованной преступностью.

Сначала служил в СОБРе, а затем — в качестве оперуполномоченного по особо важным делам отделения подготовки и проведения спецопераций отряда милиции специального назначения криминальной милиции УВД Калининградской области.

К марту 2004 года накопилась усталость. К тому же начал испытывать искреннюю потребность в непосредственной работе с людьми. Да и диплом правоведа во многом обязывал самосовершенствоваться на стезе юриспруденции. А удовлетворить эти здоровые амбиции служба в спецназе, в силу своей специфики, уже не могла. Попросился в кадровый аппарат областного УВД. Хотя и потерял существенно в зарплате и льготах, но зато получил прекрасную возможность самореализоваться сразу в двух ипостасях — и как юрист-профи, и как организатор воспитательного процесса.

Однако от судьбы, как известно, не уйдешь, а его, судьба, напомним, — спецназ. Неожиданно вызвали к начальнику УВД генерал-майору милиции Сергею Кириченко. В приемной находился верный друг и побратим по ОМСНу капитан милиции Виктор Галий. Генерал их принял двоих: «Проверка выявила в ОМОНе серьезные и непростительные просчеты в стиле руководства личным составом, что поставило нас перед необходимостью неотложной смены командования. Предлагаю вам, Роман Леонидович, подумать о переводе на должность помощника командира ОМОНа по кадровой и воспитательной работе. Понимаю, что на этой стезе вы еще новичок, но не боги ведь горшки обжигают, тем более беря во внимание ваше доблестное спецназовское прошлое... Да, ОМОН пока к числу милицейских спецподразделений не относится, но такой день, поверьте, не за горами, а посему его бойцов уже сегодня необходимо воспитывать и обучать в «стиле» милицейского спецназа. Командиром отряда назначается капитан Галий. Вы оба — давние сослуживцы и даже, наслышан, друзья. Значит — сработаетесь».

С 8 июня 2004 года Роман Юрч

Полковник милиции Юрий Ржевцев
МИЛИЦИЯ, сентябрь, 2008 г.


Комментарии

26.10.2008 20:18 Юра [bisaka@bk.ru]
кратко Роман любит свою работу и любит творчество

Оставьте ваше мнение

Имя
Email
Введите код 7438

vk rutube youtube

Сергей Князев
Александр Вертинский
Виктор Чупретов
Михаил Мармар
Петр Лещенко
Катерина Голицына
Жан Татлян
 Петлюра
Виктор Ночной
Алексей Созонов

Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой. И нажмите Ctrl+Enter
Использование материалов сайта запрещено. © 2004-2015 Музей Шансона