31. Менуэт
32. Мечтательный пастух
33. Мизантроп Костюхин
34. Мужики
35. Мы поедем на природу
36. Мы пойдём своим путём
37. Надоело
38. Наша борьба
39. Ночной свистун
40. О большом и малом начальстве
41. О вреде пьянства
42. О кризисе древнегреческой государственности
43. О народной любви
44. О пользе и вреде снобизма
45. О судьбе интеллигенции
46. О, женщины!
47. Ода пиву
48. Патриотический марш
49. Пегас, Муза и лирический герой
50. Песнь о бодуне
51. Песня дельтапланеристов
52. Письмо израильскому другу
53. По классике тоскуя...
54. Посвящение жене
55. Пропала белая машина
56. Разговор с Богом в переполненном троллейбусе
57. Разговор с критиком
58. Разговор с поэтом
59. Рассказ брачного агента, бывшего евнуха
60. Романс о женщине

Наша борьба

Слова: Т. Шаов
Исп.: Тимур Шаов

Я проснулся в мировом настроенье:
Простиралось предо мной воскресенье.
Я из душа щебетал, будто птенчик:
«Муся, мужу принеси полотенчик!»

А в обед пришёл Чурилин с цветами,
Долго ручки целовал моей даме.
Пили белое вино, ели стюдень.
Мы ж не гопники — культурные люди.

В телевизоре — Филипп Кьеркегоров,
А после — новости про то да про это.
И вдруг показывают нам прокурора.
Прокурор с утра — дурная примета.

А лицо у прокурора такое…
Ух, ну прям «не подходи — арестую!»
Возмущённое лицо, правовое.
Оказалось, он узнал, что воруют!

   Он сказал: «С воровством начинаем борьбу!
   Мы исправим горбатых могилою!
   Налечу, говорит, растопчу, говорит,
   Проглочу, говорит, не помилую!»
   Тут я встал: «Слава Богу, мы дожили!» –
   Прослезился и выпил до дна.
   А Чурилин сказал: «Ах ты, боженьки!
   Ты совсем дурачок, старина!»

И стал рассказывать какие-то страсти
Про войну каких-то кланов у власти,
Что под маскою борьбы за порядок
Они ж посодют просто всех, кого надо.

Про чекистов, про семью, про интриги,
Кому «Челси», говорит, кому фиги,
И как едят друг друга бизнес-элиты.
А я сидел и только говорил: «Да иди ты!»

«Да! Там по-взрослому война, по-большому!
Реваншисты реформаторов дуют!
А нам покажут интерактивное шоу,
Называется “Где раки зимуют”.

Ну, а ты-то, – говорит, – из каковских?
Огласи-ка, – говорит, – своё кредо.
Ты за питерских или за старокремлёвских?»
Я вообще-то, говорю, за «Торпедо».

   И я так скажу:
   Есть теперь в «Газпроме» газ — это раз,
   А у граждан есть права — это два,
   И пока свободы есть — это шесть.
   Правда, денег нет совсем — ну, это семь.
   Но тем, кто станет выступать, 
   Я не буду наливать.
   Недоволен — пей «Боржоми» — 
   Это триста двадцать пять!
   Я расстроился, и стал я суровый,
   И прогнал его я без посошковой.
   Было слышно, как кричит он в подъезде:
   «Вспоминайте о XVII съезде!»

Он испортил мне, подлец, воскресенье,
Но что хуже, он посеял сомненья.
Мы-то все кричим «ура!», как бараны,
А всего делов, что борются кланы.

Я запутался в интригах — то ль чукотских,
То ли питерских, то ль старокремлёвских.
С подозрением читаю я прессу:
Вроде — факты, только в чьих интересах?

Вот пишут, в Питере плюс два, снег растает,
А в Москве, наоборот, минус двадцать.
И сижу я целый день и гадаю:
А кому же это выгодно, братцы?

Так неужели ж так дела наши плохи?
Но должны ж мы возмутиться когда-то?
Мы ж хозяева страны, а не лохи!
Мы ж как скажем! Да?.. Чё молчите, ребята?