Музей Шансона
  Главная  » Архив  » Заметки  » Григорий Лепс: «Я боялся, что однажды могу не проснуться»

Григорий Лепс: «Я боялся, что однажды могу не проснуться»

— Григорий, многие музыканты вашего поколения страдали от пьянства, даже от наркомании. Вас эта чаша тоже не миновали...

— Я не очень люблю об этом рассказывать. Тем более сейчас вообще не пью - максимум бокал вина. Меня врачи предупредили: если позволю себе что-то более крепкое, могу и умереть. А со мной это однажды чуть не случилось. Тогда после многолетнего тупого пьянства организм просто не выдержал. Скрутило в момент так. что думал — все, конец. По «Скорой» забрали в больницу — и сразу на операционный стол. Проблема была в поджелудочной железе. Операцию делали под местным наркозом, поэтому я в течение нескольких часов чувствовал практически все, что творили со мной врачи, — и это вовсе не в воспитательных целях. Доктора по моей реакции понимали, туда они попали или не туда. У них и после операции были серьезные сомнения, выживу ли. Я три недели провалялся в реанимации, а потом еще полгода в обшей палате. Похудел на 35 кг. Помню, лежал и тупо глядел в больничный потолок. В голове — ни одной мысли. Страшно было, только когда моих соседей из палаты выносили. Вечером еще рядом находился живой, а утром он уже покойник. Накрыли простыней. и все! Я понимал, что точно так же однажды не проснусь. Ко мне тогда мама приехала из Сочи и буквально выходила меня. Она просто поселилась в больнице. Ее там уже все знали, кушеточку выделили в коридоре, на которой мама и спала. А выкарабкивался я очень тяжело. После больницы еще полтора года в себя приходил — не пел, не выступал нигде. Не мог просто.

— А причины для такого пьянства были серьезные?

— Оправдаться перед другими всегда можно. Вот только перед собой не получается. Я ведь начинал выступать в ресторане. да еще в Сочи. Ну и как, скажите, можно не выпить, работая в ресторане? Да еще когда в кармане есть деньги? Удержаться практически невозможно. К тому же частенько случались и эмоциональные перегрузки — пел по нескольку часов, чуть ли не до утра, как правило, «по просьбам дорогих гостей», уставал. Значит, приходилось таким образом снимать стресс. А в Москву приехал — работы не было на протяжении нескольких лет, такой работы, на которую я рассчитывал.

— Вы, наверное, приехали «звезда звездой»? Надеялись, что сразу покорите столицу?

— Ну не то чтобы совсем «звездой». Я понимал, что Москва не Сочи. Но просто лома у меня была бешеная популярность, на руках носили. В ресторан люди приходили, чтобы специально послушать Лепса — я для удобства сократил свою грузинскую фамилию Лепсверидзе. Сочи 80-х — это, я вам скажу, был совершенно особенный город. Жизнь там кипела круглый год. За границу ведь тогда мало кто мог ездить. Болгария — предел мечтаний, а достать путевку в сочинский санаторий или устроиться в частный сектор люди все-таки могли себе позволить. Зимой, конечно, было потише, народу поменьше, но все равно приезжали. И ресторанов по побережью от Адлера до Лазаревской, наверное, не меньше 300 работало, а может, даже и больше. И в каждом свои музыканты, да какие! Любую мелодию выдавали с ходу, как семечки щелкали. Я, конечно, на тот момент хоть и не соответствовал их уровню, но зато немножечко пел, а любой коллектив хотел заполучить к себе такого музыканта. который мог бы не только играть на инструментах, но еще и мало-мальски петь. Мне повезло: в одном ресторане с почетом проводили на пенсию очень старого барабанщика и меня взяли на его место.

Тогда даже в ресторанах существовала цензура. В Сочи была такая организация - ОМА — Объединение музыкальных ансамблей, которая следила за тем, что мы поем. Раз в три месяца устраивались прослушивания, на них музыканты представляли новые программы и получали какие-то категории. Для чего эти категории были нужны, никогда не знал. Все равно в ресторанах пели те песни, которые заказывала публика и платила за них наличные деньги. Помимо разрешенных хитов, типа «Яблони в цвету», «Летящей походкой...», «Городские цветы», у определенного контингента большой популярностью пользовались блатные песни - «Мурка», «Гоп-стоп» или еврейская «Семь сорок». На «Городских цветах» много «не напоешь», а запрещенные песни кормили меня неплохо: поначалу рублей 300 в месяц выходило, а потом и еще больше, просто сумасшедшие деньги стал зарабатывать. В это же самое время мой отец получал 180 рублей, а мама — 100. Я тогда жил холостяком — молодой, симпатичный, не жадный, поэтому, наверное. рядом со мной всегда находились красивые девчонки.

— Какая публика в то время ходила в рестораны? В основном бандиты?

— Публика всегда разная. Серьезные криминальные разборки начались позже, уже в 90-х — стали делить сферы влияния, территории. Целые войны случались. А когда я начинал, приходили и интеллигентные санаторские отдыхающие, но и приблатненных тоже хватало. И конфликты случались, и драки, даже настоящие бойни. Если думаете, что для большого мордобоя нужен какой-то особый повод, вы ошибаетесь. Просто вместе собрались выпившие люди, кто-то кому- то что-то не то сказал, не так посмотрел, задел неловко. В общем, слово за слово, кулаком по столу — и пошли бушевать.

— Но вас-то хоть не трогали? Говорят, есть такой неписаный закон: музыкантов и проституток не бить?

— Не слышал о таком. У нас и музыканты под раздачу попадали. И мне случалось отбиваться. Приходил в ресторан, а за столиками сидят компании одна другой круче — московские, питерские, харьковские. И все такие распалыцованные. Сразу понимал: так, сегодня вечер будет «теплым». И вертелся, крутился между ними волчком, чтоб не дай бог никого не обидеть. Каждый ведь хочет, чтобы в первую очередь пелось для него. А это просто нереально, поэтому и случались самые настоящие разборки. Подойдет к сиене такой «миляга» с бычьей шеей и затягивает: «Дарагой, мы тебя прасили, чтобы ты исполнил песню для нашего друга. Пачему ты это сделал только через две песни?» Или: «Зачем так мало спел? Ты нас не уважаешь?» Пытаешься что-то объяснить, но в ответ только крики, ругань, брань. В зависимости от количества выпитого эти выяснения отношений переходили и на более жесткий уровень. Часто спасало только то, что в Сочи меня очень любили, и околокриминальные люди особенно. Иногда только упоминание какого-то известного имени помогало эту неприятную ситуацию разрулить.

— Когда вы впервые почувствовали, что стали знаменитым?

— Я раскручивался постепенно — сначала пел в одном ресторане, потом переходил в другой. По полной программе, по самое «мама не горюй» мы развернулись, когда в Сочи открылись первые кооперативные ночные рестораны. Поначалу в городе было три таких заведения, и в каждом я успел засветиться. А в одном задержался надолго, и вот тогда у меня пошли ну просто феерические выступления. Там играли отличные музыканты, кстати, клавишник Гена до сих пор со мной работает. Это был 85-й год — началась перестройка, Горбачев дал свободу. За нами уже никто не стоял, не контролировал — можно было легально петь что хочешь и сколько хочешь. Хоть умри на сцене. Мой личный рекорд того времени — восемь с половиной часов беспрерывного пения. Репертуара хватало - около пятисот песен знал наизусть. И вот тогда, наверное, я очень быстро стал местной знаменитостью. И не только местной. Музыканты, приезжавшие из Москвы, из Ленинграда, стали убеждать меня ехать в столицу. А я и сам об этом подумывал, в Сочи мне уже стало тесновато. И вот в 91-м году я собрал чемодан и сказал своим музыкантам: «Поехали!» Мы наняли автобус и на нем добрались до Киева, где у меня были друзья. По их просьбе два вечера отработали в местном ресторане, после чего планировали ехать дальше. Но тут мои ребята передумали и решили возвращаться назад. Я так и не понял, чего они испугались. Может просто решили, что дома проще. В общем, они поехали в одну сторону, а я в другую.

— А как близкие отнеслись к решению уехать из дому?

— Родители знали далеко не все, что происходило в моей жизни, поскольку я уже давно жил самостоятельно. Но когда решил совсем уехать, конечно, мама и папа заволновались. Они к искусству никакого отношения не имели. Матушка - врач, а отец, он уже умер, всю жизнь отработал на замечательном предприятии под названием «Мясокомбинат». Конечно, им хотелось дать мне хорошее образование. Мама мечтала о. моей юридической карьере, а отец видел меня военным. До седьмого класса я учился вполне прилично. Посещал даже разные курсы, которые, по мнению родителей, помогли бы мне поступить в какой-нибудь престижный институт. Да и с поведением никаких проблем у меня не было. Максимум, что мог сделать, так это в чужой сад за черешней залезть. Любил, конечно, с ребятами из рогатки пострелять, иногда дрался, не без этого, но все было в меру. А потом я увлекся музыкой, и вся учеба пошла побоку. Мой родной дядя играл в ресторане на ударной установке, и мне очень нравилось, как он это делает. Я тоже стал потихоньку заниматься на барабанах, а потом стал просто фанатично лупить по нескольку часов в день. Родителям ничего не оставалось, как смириться с этим моим увлечением, тем более что десятилетку я окончил и поступил в музыкальное училище на отделение ударных инструментов. С удовольствием учился играть на ксилофоне, барабане, литаврах и до сих пор могу очень прилично сыграть на любой ударной установке. Правда, после двух лет учебы образование мое было прервано — пришла повестка в армию. Ну пришла и пришла. Я как-то не переживал по этому поводу. Девушки у меня тогда не было, и слава богу. Потому что за два года я насмотрелся на страдания своих друзей-сослуживцев, которых подруги не дождались на гражданке, на то, как они буквально бились головой о стенку. А я служил себе спокойно в Хабаровске, на военном заводе ракетные тягачи ремонтировал. Там у нас подобралось еще несколько ребят с музыкальными способностями, и мы организовали небольшой ансамбль такую художественную самодеятельность, которую командиры очень уважают. Вечерами мы играли в Доме офицеров, чувствовали себя местными знаменитостями. И вообще, скажу честно, об армии у меня остались очень хорошие воспоминания: нормальные офицеры, хорошие пацаны, что со мной служили, — с некоторыми из них я и сейчас встречаюсь, когда езжу на гастроли в другие города... Но два года воздержания все-таки дали о себе знать. Когда после службы вернулся домой, конечно же захотелось сразу все наверстать, пустился, что называется, во все тяжкие — ночи напролет посиделки с друзьями и подругами. Вспоминаешь, аж дух захватывает. Правда, продолжалось все это недолго, потому что через год я женился.

Со Светланой мы вместе учились в музыкальном училище, только она — на певческом отделении. Года два, наверное, прожили вместе, дочка у нас родилась — Инга, а потом пришли к решению развестись. Из-за чего? Не знаю. Считается, что многие семьи быстро распадаются из-за материальных или бытовых проблем. Но в этом смысле мы жили очень даже хорошо. Родители нам во всем помогали, я одновременно с учебой уже начал подрабатывать в ресторанах, на танцах. Скорее всего, просто мы были очень молодыми, ни в чем не хотели друг другу уступать. В общем, разбежались, и все. Отношений не поддерживали. Даже живя в одном городе, не встречались, а уж когда перебрался н Москву, тем более потерял ее из виду. Правда, против моего общения с дочкой жена никогда не возражала, а больше мне от нее ничего и не надо было.

— Почему же не сложилось в Москве? Люди, пригласившие вас, подвели?

— Нет, мне помогали. Поселили в гостиницу, за которую я не платил ни копейки. Предложили выступить сначала в одном ресторане, потом в другом. Несколько раз я там спел, но, во-первых, без своих музыкантов, с которыми привык работать, мне было некомфортно. А во-вторых, ехал-то я в столицу не за этим — с тем же успехом мог и в Сочи оставаться, не меняя шило на мыло. Нет, мне хотелось попробовать себя в чем-то другом, на новом уровне — в студийной работе или на настоящих концертах, но этого мне никто не предлагал. В моей жизни, к сожалению, не случилось настоящего продюсера. Меня никто не раскручивал. Деньги я всегда доставал сам. Но были люди, которые мне помогали встать на ноги, учили петь не как в ресторане, «под Шуфутинского» или «под Токарева», а своим голосом, в своей индивидуальной манере. Это не сразу получилось. Лишь через четыре года после моего приезда в Москву я записал первый альбом и спел «Натали», которую теперь ненавижу. Это. конечно, шутка, но в ней есть доля правды: обидно же, что очень долго меня знали только по этой песне, как будто ничего другого я не пел, хотя все время что-то пробовал, искал. И только когда в 2000 году был записан второй альбом, в который вошли песни «Крыса», «Шелест», «Спокойной ночи, господа...», дело сдвинулось с мертвой точки. Вот тогда-то и случился прорыв, подъем, успех, называйте, как хотите.

— Григорий, вы недавно приняли участие в проекте Первого канала «Фабрика звезд». Скажите честно, завидуете этим юным мальчикам и девочкам, которые моментально стали известными?

— Абсолютно никакой зависти нет. Там есть действительно талантливые ребята. И мне было любопытно попробовать спеть на «Фабрике» с Дакотой, с Марком Тишманом, с Хворостяном... Хорошо, что им помогают встать на ноги педагоги, продюсеры. Чего мне действительно жаль — что упустил слишком много времени. Если бы рядом со мной вовремя оказался настоящий продюсер, наверняка я смог бы раскрутиться пораньше, не наделав при этом в жизни столько глупостей. Но для чего-то же это было со мной? Может, как раз для того, чтобы, лежа на больничной койке, я снова перекроил свою жизнь вдоль и поперек. И что-то про себя понял. Все, что случилось со мной потом, воспринимаю как второй шанс. Тогда, в 2000 году, у меня все «покатило». И новые песни, и успех второго альбома, и встреча с Аней, моей будущей женой.

— Мне тогда уже стукнуло 38 лет, и я был абсолютно свободен, что меня, впрочем, нисколько не тяготило. А тут пришел с компанией в один ночной клуб, где в тот вечер выступала Лайма Вайкуле, и увидел очень красивую девушку. Аня в то время работала у Лаймы в балете. Я тогда в шутку сказал друзьям: «На этой девушке женюсь!» А может, уже и не шутил? Но специально встречи с Аней я не искал. Нас судьба свела. Буквально через пару месяцев меня пригласили на 50-летие Андрея — мужа Лаймы. Был просто шикарный банкет, много знаменитостей, и московских, и рижских, но при этом какая-то необыкновенная домашняя атмосфера. Народ разбрелся по своим компаниям. Вижу, Аня тоже сидит за столиком со своими друзьями. Я решил, что пора уже, наконец, познакомиться, подошел и очень вежливо поинтересовался у девушки, как ее зовут. «Анна», — отвечает. «Выходите за меня замуж, Аня». — говорю я с ходу. Думал, что сильно удивлю ее таким предложением. Но не вышло, наоборот, удивили как раз меня. Это хрупкое создание, не моргнув глазом, без малейшей паузы, по-деловому спрашивает: «А у вас есть московская прописка?» «Нет», — отвечаю. У меня действительно ее тогда не было. «Ну, тогда извините». Я так опешил, что не сумел найти никакого достойного ответа. Просто отошел от их столика.

— Анна: Здесь нужно кое-что пояснить. Во-первых, что я могла ответить на такое предложение? Естественно, всерьез его не восприняла. Я тогда знать не знала, кто этот мужчина, который видит меня две секунды и вдруг просит выйти за него замуж. Поэтому так и отреагировала, вроде тоже пошутила. А во-вторых, проблема прописки меня действительно волновала. Дело в том, что как раз тогда Лайма собиралась ехать на гастроли в Монако, и всем нашим девочкам из балета в посольстве проставили французскую визу, а мне нет. Только потому, что у меня украинский загранпаспорт, поскольку я родилась в Днепропетровской области в городе Никополе. А я так меч тала побывать в Монако, и мне было жутко обидно, что моя поездка сорвалась. Вот я и решила: чтобы избежать в дальнейшем разочарований и спокойно ездить за границу, нужно срочно сделать себе российский паспорт с московской пропиской.

— Григорий: После того как она меня так интеллигентно отшила, я все же улучил минутку и раздобыл номер телефона барышни. Подруга дала. Ну ладно, думаю, так даже интересней.

Анна: Через некоторое время Гриша позвонил мне на съемную квартиру, напомнил о нашем «небанальном» знакомстве и пригласил в ресторан. Как я живу, с кем, его совершенно не интересовало. Только спросил: «Ты замужем?» «Нет», — говорю. «Значит, свободна». И весь разговор. Хотя, с моей точки зрения, я была не свободна, потому что на тот момент у меня был человек, с которым нас связывали достаточно серьезные и длительные отношения — мы жили вместе несколько лет. Но Гриша начал за мной ухаживать так активно, я бы даже сказала, завоевывать стал меня, что устоять было невозможно. Делал он это совершенно необыкновенно, очень красиво, с размахом. Таким вниманием меня никто раньше не окружал. Приглашал в рестораны, приходил на наши концерты, после выступлений всегда встречал с шикарными букетами, дарил подарки, помню очень красивое кольцо от «Тиффани»... И так продолжалось около года.

— А человека, с которым вы тогда жили, не волновало это кружение вокруг вас чужого мужчины? Он не хотел разобраться с соперником?

— Зачем доводить до разборок? Я считаю, что такие вопросы должна решать женщина. Просто в то время я еще не понимала, что мне предстоит сделать выбор между двумя мужчинами. Если у Гриши была любовь с первого взгляда, то у меня чувство возникло не сразу. Сначала я воспринимала его скорее как поклонника. Конечно, мне льстило такое ухаживание, я видела, что очень нравлюсь ему. Постепенно привыкла и к тому, что Гриша всегда где-то рядом, казалось, что так будет всегда. При этом в своей привычной жизни я не собиралась ничего менять. Все стало иначе после того, как мы вместе с моим другом переехали в Питер. Там Гриши уже рядом не было, более того, мы с ним даже не перезванивались. Он просто пропал из моей жизни. Вот тут-то я все про себя поняла. Я так скучала по нему, поверите, мне как будто дышать стало трудно.

Григорий: Астма, знаете ли, ее замучила... (Смеется.)

Анна: Наверное, это была уже любовь. И как раз в это время мой друг сделал мне официальное предложение выйти за него замуж. А я считаю, что замужество — это очень важный шаг, и хотела, чтобы это было у меня один раз и на всю жизнь. И я сказала: «Прости, но не могу остаться с тобой». Собрала вещи и вернулась в Москву. В первый же день позвонила Грише.

Григорий: Пойдем, говорит, куда-нибудь погуляем. В первый раз я от нее такое услышал, раньше все сам куда-нибудь приглашал. В общем-то я понял: раз Аня вернулась, значит, там у нее все закончилось. Мы решили попробовать пожить вместе. Я все балагурил, однажды сказал: «Уже столько раз в своей жизни делал девушкам предложения руки и сердца, что больше пока не буду». Прочел в ее глазах разочарование и немножко успокоил: «Не расстраивайся, ты сама мне можешь сделать предложение, а я подумаю».

Анна: Примерно так и получилось. Мы действительно довольно долго прожили, не оформляя официально наших отношений. Поженились, только когда старшей дочери Еве год исполнился. Кстати, наша дочь была знаком. Дело вот в чем. Я понимала, что мы с Гришей начинаем все с чистого листа, а времени на ошибки просто нет. М не уже исполнилось 29 лет, Грише — 38, взрослые люди со своими привычками, предпочтениями, характерами. В таком возрасте сложно притираться друг к другу, тем более что Гриша очень долго жил один. И у меня тогда какие-то сомнения появились, а сможем ли мы вообще дальше быть вместе? Тогда я пошла в Покровский монастырь на Таганке, там есть икона Блаженной Матроны. Постояла перед образом, помолилась, а потом попросила: «Матронушка, если это мой человек, если я не ошиблась, пошли мне какой-нибудь знак». И через неделю мы узнали, что у нас будет Ева.

— Мужчины обычно мечтают о сыне...

Григорий: Правильно, я и сейчас мечтаю. Когда в прошлом году мы с Аней ждали второго ребенка, по всем приметам выходило, что будет мальчик, а родилась Николь. Так что сейчас у меня три дочки. Старшая, Инга, уже несколько лет учится в Лондоне, изучает маркетинг, связи с общественностью. Я ее отправил туда, как только она окончила школу, ей нравится. Этим летом она приезжала в Москву, как раз после рождения своей младшей сестренки. У Ани с Ингой замечательный контакт. Не скажу, что они подруги, да это и не нужно, наверное. Просто обе относятся друг к другу с большим уважением. Моя дочка — очень умная девочка, ну а про Аню и говорить нечего, она у меня выше всяких похвал. А вообще в нашей семье все предельно просто: я зарабатываю деньги, а жена занимается домом и детьми. Здесь меня ждут, любят, не дергают по пустякам, понимают, что мне надо отдохнуть. Вот только дома я бываю редко, в основном все время отнимают гастроли, концерты, работа в студии.

— В вашей роскошной квартире привлекает внимание библиотека раритетных книг и немаленькая коллекция икон...

— Все, что вы видите, я собрал за последние 3—4 года, а теперь чувствую, что становлюсь просто страстным коллекционером. А квартира у нас действительно хорошая. После 15 лет жизни в Москве удалось заработать на собственное жилье. По-моему, не так уж долго. Купили мы, как сейчас водится, только голые стены. Все доводилось до ума и под наш вкус специальными людьми — дизайнерами, мастерами. Тут всего четыре комнаты, но зато большое пространство, много воздуха. И вся коллекция икон разместилась, и стеллажи с книгами. Мне особенно нравится посидеть в гостиной, когда в доме тихо, все спят. Смотришь на иконы, на лики и понимаешь, что вот это — вечность.

— Вы человек верующий?

— Мои отношения с Богом складывались непросто. Крестили меня уже в сознательном возрасте, в 7 лет наверное. Это происходило в нашей сочинской квартире, потому что в то время родители боялись делать это открыто — существовал чуть ли не официальный запрет на религию. А квартира у нас была маленькая, и вот во время обряда я попу рясу поджег — нечаянно задел свечкой, и получился самый настоящий «божественный огонь». Переполох тогда поднялся страшный, хотя загорелось там чуть-чуть и потушили все быстро. Может, это было какое-то предзнаменование, не знаю только какое... Безусловно, я не атеист. Без молитвы и из дому не выйду, и день не закончу. И прекрасно осознаю, что без веры, без Божьей помощи из тех передряг, которые со мной случались в жизни, я вряд ли смог бы выкарабкаться.

Фото Елены Суховой

Варвара Богданова
7 дней, 7-13 января № 2


Комментарии

Оставьте ваше мнение

Имя
Email
Введите код 4577

vk rutube youtube

Александр Иванов
Виктор Королёв
Алексей Краев
 Крестовый Туз
Гарик Кричевский
Вадим Кузема
Григорий Лепс
группа Лесоповал
 сёстры Роуз
Сергей Любавин

Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой. И нажмите Ctrl+Enter
Использование материалов сайта запрещено. © 2004-2015 Музей Шансона