Музей Шансона
  Главная  » Архив  » Заметки  » Кубанский казак Вилли Токарев

Кубанский казак Вилли Токарев

Его трудолюбие поражает. В день он может дать два-три концерта, за неделю слетать в Киев, Нью-Йорк, Владивосток, выступить там. Официальные власти обошли певца высокими наградами и званиями. Но все многочисленные поклонники таланта Токарева наградили его званием «Мэтр шансона и романса». А сегодня питерские кинематографисты снимают фильм под названием «Феномен Вилли Токарева». Взять интервью у мэтра легко и одновременно сложно. Он все время в дороге. Но корреспонденту «РГ» удалось «перехватить» певца на высоте 10 000 метров над Атлантикой, когда он летел из Москвы в Нью-Йорк.

Вилли Токарев | Пока вы не задали мне вопросов, хочу сразу ответить на один, который мне почему-то задают все журналисты. Так вот, я — потомственный кубанский казак. Отца звали Токарев Иван Васильевич, а маму — Подколтина Мария Николаевна. И родился я на хуторе Чернышев. Это в Шовгеновском районе Республики Адыгея.

Российская газета | Честно говоря, вопрос о вашем происхождении мы не собирались задавать. Сначала хотелось бы спросить, как вы стали поэтом и музыкантом.

Токарев | Еще ребенком, когда у нас на хуторе собирались взрослые, мы все вместе пели кубанские песни, очень мелодичные, красивые. Я многие запомнил, собрал детвору и создал хор. Когда мы первый раз спели, у многих взрослых были слезы на глазах от умиления. Так что артистом я стал еще в детстве. Повзрослев, стал моряком торгового флота. А музыке учился в Ленинграде, где окончил музыкальное училище при консерватории имени Римского-Корсакова по классу контрабаса. Одновременно играл в оркестрах под руководством таких знаменитостей, как Анатолий ; Кролл, Жан Татлян, Борис Рычков. Выступал в ; ансамбле «Дружба» вместе с Эдитой Пьехой. Для нее я написал песню «Дождь», которая стала очень популярной. Несколько лет работал в Мурманске, где создал целый цикл песен о Кольском полуострове и мурманчанах.

РГ | И на пике славы вы вдруг в 1974 году уезжаете в Америку...

Токарев | Для меня это было очень тяжелое решение. Да, я состоялся как поэт и композитор. Но тексты и музыка моих лирических, а особенно сатирических песен не вписывались в рамки так называемого соцреализма. На меня был наложен запрет и на радио, и на телевидении. Музыкальные редакторы, отказывая в эфире, заявляли, что мои песни — динамит. Но ведь темы для них я черпал из официальной советской прессы, писал стихи о том, что происходило на самом деле в СССР. И я понял, что нужно уезжать в другую страну, где никто не будет диктовать мне условия творчества. Я сделал все возможное, чтобы легально уехать из Советского Союза. На таможне у меня отобрали мой контрабас и все мои рукописные ноты. Сняли даже нательный крестик. Мол, он представляет ценность для государства. И уехал я с маленьким чемоданчиком и ста долларами в кармане.

РГ | И как вас приняла Америка?

Токарев | Довольно жестко. Сначала меня опекала одна благотворительная местная организация, устроившая на курсы компьютерных программистов. Но программистом не стал и пошел работать медбратом в одну из нью-йоркских частных клиник. Получал по тем временам неплохо — 250 долларов в неделю. Но меня поразило, как местный персонал относился к больным. Медсестры часто не обращали внимания на просьбы пациентов, нередко лупили лежачих за то, что те сходили под себя.

Тогда я пожаловался на царившие порядки старшей медсестре, которая, как сейчас принято говорить, была афроамериканкой. В ответ услышал: «Эй, красный, ты приехал из Москвы и катись туда обратно. Там устанавливай свои порядки, а здесь мы хозяева». Пришлось идти к хозяину, но он только пожал плечами и сказал: «Я не могу ее приструнить, потому что меня сразу обвинят в расизме. Лучше я тебя уволю по безработице, будешь получать 90 долларов в неделю. Может быть, найдешь другую работу».Так я стал безработным. И тут мой друг, пианист из Литвы, предложил работу в одном из престижных бродвейских ночных клубов.

В первое свое выступление я на русском языке спел песню «Темная ночь». Когда кончил петь, в зале стояла гробовая тишина. «Все, провал», — подумал я с ужасом. Но тут грянул шквал аплодисментов. Хозяин клуба тут же подписал со мной контракт.

Там я выступал пять месяцев. Но клуб купил новый хозяин и контракт со мной был расторгнут. К этому времени я уже написал несколько песен, достаточных для первого диска. Оставалась только «мелочь»: найти 20 тысяч долларов для его выпуска. И я пошел работать таксистом, чтобы накопить нужную сумму.

РГ | И чуть не погибли...

Токарев | Работа таксиста в Нью-Йорке тогда была одной из самых опасных, хотя и прибыльной. Несколько раз был на волосок от смерти. Но меня всегда спасал наш русский юмор.

Однажды ко мне сел мужчина лет сорока в очень красивой черной шляпе. Только отъехали, как он ткнул в затылок «пушку» и потребовал свернуть куда-нибудь в тихое место. По манере поведения я понял, что пассажир уже принял изрядную дозу наркотиков. «Я воевал во Вьетнаме, — заявил он, — я всех ненавижу. Я уже отправил на тот свет 25 человек, ты будешь 26-м». И тут я ни с того ни с сего заявил, что в России в Гражданскую войну тоже убили 26 бакинских комиссаров. И стал рассказывать наши анекдоты. Один даже три раза пересказал, чтобы тот понял. Пассажир стал хохотать, а потом сказал: «Ты мне понравился, я дарю тебе жизнь». Вытряхнул меня из моего такси и уехал. Ноя остался жив благодаря русским анекдотам. Несмотря ни на что, я все-таки собрал деньги на свой первый диск под названием «В шумном балагане».

РГ | С него и начался ваш американский взлет?

Токарев | Да. А потом были еще 24 альбома. Правда, отсутствует диск под номером 13. Я человек суеверный.

РГ | В 1989 году вас впервые официально пригласили приехать на гастроли в Советский Союз. Но начались они для вас не совсем удачно — с конфликта с Аллой Пугачевой. Что тогда произошло?

Токарев | Организация концертов была поручена Театру Аллы Пугачевой. Но с самого начала взаимопонимания у нас не получилось. Меня абсолютно не устраивали претензии Аллы Борисовны. Например, она потребовала одну песню убрать из программы, к другой поменять музыку, в третьей выкинуть куплет. А когда она сказала, что при исполнении четвертой «сделать рукой вот так», мое терпение лопнуло.

Я подумал: «15 лет жил свободно, все мои песни, выступления публика во многих странах принимала на бис. И теперь опять попадаю в рабство, когда мне диктуют, как себя вести на сцене». Контракт с Театром Пугачевой расторгнул и принял приглашение Москонцерта. Мои советские гастроли затянулись на целый год. Побывал в 70 городах. Встречали везде восторженно. В Киеве однажды мой концерт затянулся до семи утра. Просто публика не отпускала меня со сцены.

Дальше начались гастроли по всему миру, продолжающиеся до сих пор. В 20 российских фильмах звучат мои песни, музыка. В начале этого года я был в Тель-Авиве, где выпустил диск «Шалом, Израиль!» За него был номинирован на премию «Человек года». Мне позвонил представитель тогдашнего премьер-министра страны Ариэля Шарона и сказал: «Это беспрецедентный случай, когда человек нееврейской национальности, не живущий в Израиле, написал такие песни. Как будто вы живете вместе с нами и переживаете всенаши проблемы». После этого меня в Нью-Йорке стали в шутку называть «Заслуженный еврей Брайтон-Бич».

РГ | Такое впечатление что все нации вас считают своим...

Токарев | Я не понимаю, когда кто-то начинает превозносить свою нацию над другими. Каждая нация велика по-своему, рождает своих гениев, которые впоследствии становятся общемировым достоянием. Кстати, не так давно ко мне приезжали цыгане, и я написал для них несколько песен.

РГ | А что для вас Россия сегодня?

Токарев | Россия прежде всего моя Родина. И пишите это всегда с большой буквы. И так было всегда: и когда я жил в Нью-Йорке, и когда сегодня живу в Москве. Я — гражданин России с настоящим паспортом россиянина. Своей стране я посвятил два альбома, которые называются «Песня о моей любимой Родине». Однажды написал стихи, где есть такие строки:

«Я за Россией наблюдал издалека, 
Порой была по дому жуткая тоска. 
Когда с востока приплывали облака, 
Тянулась к ним всегда моя рука...» 

Этим сказано все. Я уезжал не для того, чтобы не вернуться. Настоящий поэт может творить только на Родине. Всю свою звукозаписывающую студию из Нью-Йорка я уже перевез в Москву. Несколько лет назад я прочитал очень интересный гороскоп, составленный известным американским астрологом. Так вот, он предсказал, что Россия будет в скором времени одной из сильнейших стран мира с высокой культурой и моралью. И мы видим, что гороскоп начал сбываться.

Владимир Богданов
Российская газета, №252(4218) 10 ноября 2006


Комментарии

Оставьте ваше мнение

Имя
Email
Введите код 1663

vk rutube youtube

Александр Вайнер
Вальдемар ибн Кобозя
Андрей Васильев
Марк Винокуров
Юрий Гарин
Борис Драгилев
Геннадий Жаров
Григорий Заречный
Александр Иванов
Виктор Королёв

Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой. И нажмите Ctrl+Enter
Использование материалов сайта запрещено. © 2004-2015 Музей Шансона